Стихи разных лет:

Виктория Андреева

(1942, Омск - 2002, Москва)

    Виктория Алексеевна Андреева выросла в Москве. Окончила филологический факультет МГУ (1960-1965). В 1974-м эмигрировала в США; училась в Нью-Йоркском университете на кафедре сравнительной литературы. Была одним из двух редакторов журнала "Гнозис" (совместно с Аркадием Ровнером) и одним из четырёх редакторов "Антологии "Гнозиса" современной русской и американской литературы и искусства" (Нью-Йорк, 1982). Стихи начала писать с 1960-х годов. Примыкала к подпольным, неофициальным литературным кругам Москвы 1960-х и 1970-х годов. Стихи публиковались во многих эмигрантских сборниках и журналах, а с 1989-го - и в российских журналах. Автор поэтического сборника Сон тверди (1987, Нью-Йорк, "Гнозис пресс"; переиздана в 1989-м там же с параллельными переводами английского поэта Ричарда Маккейна и в 2002-м в дополненном виде - в Москве). В 1989 вместе с Аркадием Ровнером написала театральную пьесу Чаадаев (1989, Нью-Йорк).Автор многих статей о литературе и религиозной философии (Вл. Соловьёв, Блок и Белый, Бердяев, Киреевский и Чаадаев, Толстой и Фет), которые публиковались в эмигрантских журналах, а с 1989-го - и в российских. В 1985-1991 годах написала Телефонный роман - новаторский роман, состоящий изтелефонных монологов одинокой русской писательницы в Нью-Йорке (напечатан в 1997-м в Литве). С 1994-го жила в Москве. Работала над проектом публикации Отцов церкви (Ориген, Климент Александрийский, Иероним Стридонский) в серии "Учители неразделённой церкви". (продолжение)

СОН ТВЕРДИ (1978-1984)      

СОН ТВЕРДИ (1978-1984)

     
ПЯТНА СВЕТА (1974-1980 гг.)                          
НАФТАЛИННЫЙ ПЬЕРО (1960-1974 гг.)      

***

     
РАМО ПОРХАЮЩАЯ МУЗА (1985-1999)                          
       

      вечер ветви наклонял

      солнце пряталось за ними

      сероглазыми немыми

      с облаками по краям

 

      вечер листьями дрожал

      птицы нежное движенье

      черно-сизое паренье

      промелькнуло здесь и там

 

      ветер с шорохом дышал

      трели в вечере звенели

      облаками сиротели

      по небесным по снегам

 

      и кривила ствол унылый

      икибаною застылой

      холодком далеких стран

      странный северный обман

 

      сосна

     
                           
     

***

   
                           
     

       дня долгий вздох

       все переходы утра

       по коридорам гулким

       холода печаль

       минуты воплощенье смутно

       реки медлительное русло

       и вялая ее спираль

       четыре вектора движенья

       две перекладины креста

       и боли предостережение

       ландшафт под аркою моста

       томительное заземленье

       минут в слепом квадрате дня

       и тело холода что непрерывно ткется

       из обморока солнцестояний

       и поглощается спиралью

       реки гребущей против ветра

       к своему истоку

   
                           
   

***

 
                           
   

                 квадрат печали грустен и высок

                 и стрелы ветра холодят висок

                 и обреченность дышит в волнах света

                 в зеленом вздохе трав

                 в округлости наивной

                 лета

                 в пунктире

                 птичьих криков

                 в прямолинейности цветов

                 торчащих небу дико

 

                 печали перекрестный остов

                 высвечивает тайну угасанья

                 минуты сей и дня, и лета

                 волны тьмы задвигались и

                 задышали эхом

                 приблизились округлые кусты

                 и ангела спокойный круга

                 повторенный движеньем листьев

                 облаков

                 схождением холмов

                 в барочные покои горизонта

 
                           
     

***

   
                           
     

                   шуршанье времени

                   терпения пролог

                   исходы темени

                   наискосок

                   и ночь

                   прохладою дыша

                   и снег

                   меланхолический

                   из вечности побег

   
                           
     

***

   
                           
     

                   пятнами света

                   выйти из лета

                   выйти из Леты

                   отблеском где-то

                   мелькнуть средь туч

                   как испуганный луч

                   и внезапно погаснуть

   
                           
     

***

   
                           
     

                   вечереющее дело

                   отложили на вчера

                   птица пела так несмело

                   занавескою летела

                   постепенно шелестело

                   отлетающее РА

   
                           
     

***

   
                           
     

         зеленого квадрат

         оттуда

         око лампы

         лиловеет

         уюта желтизной

         протянута рука причуды

         здесь надо мной

         синеет воздух

         завершая дня овал

         и мотылек мучной садится на руку

         и ждет

         передвигая стрелки ветра

   
                           
     

***

   
                           
     

              настигает осень-зверь

              по небесно голубому

              и по городу больному

              холод рыщет ищет дверь

              размеряя шаг неверный

              над распластанною бездной

 

              ясностью поверен день

              звонко падают минуты

              и стремительно запутан

              и размерен

              ритм ветвей

 

              слышу смысл чередованья

              чуть замедлено дыханье

              дня

              здесь паденье

              там шуршанье

              и страданье

              шевелится серебрится

              нежной тайной засыпанья

              запоздалая змея

              дней осенних верея

   
                           
     

***

   
                           
     

         внося всю бездыханность утра

         в размеренную грубость дня

         храни спасительную смутность

         пятой зажатого коня

         и лиловатое безумье

         косящее внаскок

         зари

         терпи-храни-запри сомненье

         и безразличие творенья

         и запоздавшее спасенье

         яви

   
                           
     

***

   
                           
     

       и если б легкому лучу

       бездомно тонкому

       бездонно затерянному

       средь эха

       задумчивого голосов

       и снов

       и сов

       пушисто кругло

       вкрадчиво молчащих

       с блестящим полнолуньем глаз

       в полетах серого угасших

 

       и если б звонкому лучу

       петляя в звуке -ля-

       пропеть октавами

       творенья

       свергаясь с высоты небытия

       в разверзнутые хляби вдохновенья

       рельеф со впадиной объяв

       поющей линией округлой лиры

 

       и если б яркому лучу

       явиться облаченной солнцем дланью

       внося потоки света и огня

       в отмеренную вечность мироздания

   
                           
       

***

     
                           
       

двоится линия холма

круги кольцуют атакуя

и центром мощного ствола

упруго крону неба рву я

и каждой клеткой веткой я

вверх рвусь извилисто минуя

препоны тлена и огня

макушкой острою ликуя

я дуб восставший на дыбы

пятою землю попирая

корявые мои листы

непрошеные гости рая

я вечный дерева престол

я холм зеленых медитаций

я танец Шивы, жизни сон

Uhrplantz предвечных трансформаций

извилистую сеть плетя

по небу я ползу ветвями

и солнце вечное дитя

играет синими лучами

     
                           
       

***

     
                           
       

скольжу по зелени сквожу

сквозь облака зеленый флер

под радугой зеленых гамм

квадратом без квадриги дом

я заперта сомненьем тут

его зеленый свет в окне

и круглолицый стук минут

и блики солнца на стене

я слышу вечности испуг

смятенье веток, ветра всхлипы

геометрические хрипы

и птичий шорох высоты

невоплотившегося утра

и продолженье точек линий

в дрожащей ночью бездне синей

     
                           
     

***

   
                           
     

Белую лилию с розой

Алою розою мы сочетаем

Вл. Соловьев

     
                           
     

синий парус несется над бездной

солнца посланник ветер летит

запахов брызги волны покоя

мельканье веток смещенье орбит

белые звезды в зеленых объятьях

желтые луны повисли меж них

и птеродактиль малины весь в ятях

шмелями облеплен, густо звенит

ангел покоя птичьих трелях

крыльев стремительный лет

чашу с зеленым настоенным зельем

бережно-грустно несет

белая лилия вздыбленный стебель

света струящийся столб

зелени дар разлетается спектром

в желто-оранжевый сноп

красные грани белые срезы

лета сверкающий хор

розы молчания с лилией белой

смелый плетется узор

   
                           
     

***

   
                           
     

два полумесяца:

слева горы

справа месяца

и робкие загляды

неба сквозь плетения

спиралей

и уплотненье темноты

смелей

а разгоранье полумесяца

пронзительней

и по контрасту ярче

свеченье неба

истончается слабеет

словно память старой женщины

готовая покорно слиться с мраком

лишь нежно оттеняет темноту

пред тем как стать

огромным глазом ночи

где только месяцу дано светить

холодным беспощадным светом мысли

   
                           
       

***

     
                           
       

средь моря посреди земли

средь неба, гор и Среди

земноморья

сухой стрекочущий мотив

и ветер пряно теребит

зеленые макушки лета

и речь французская стрижом

стрижет опушки поднебесья

и эхо

празднечным холмом сбегает

в каменное буролесье

Сезанна

коричневая светотень

орнамент щедро-праздных мыслей

у виска

волокна облака повисли

и волны света катит день

     
                           
     

***

   
                           
     

прожив чужую жизнь

и побывав однажды

в чужом раю-краю

на час на два

попав чужою дверью

в парадиз случайный

в мир обручивший

моры небо горы

трезубцем солнца

отраженным в волнах

узнав размеренный баланс

воды огня и камня

и диссонанс дворца

испуганно печальный

увидев горний свет

рассеянный над морем

и продолженье улиц

в коридорах гор

размытую границу

неба и воды

и встречу Галии и Рима

во дворце Монако

где ветвь чужой династии

упорно стелется

отважно тщится

между игорным домом в Монте-Карло

и вокзалом в Ниццу

   
                           
     

***

   
                           
     

            лаванды терпкая печаль

            сухая прелесть иммортелей

            растрескавшиеся пленеры

            Прованса

            неба

            сиреневая пастораль

     
                           
     

***

   
                           
     

           барокко эксовских фонтанов

           рассеянная тень платанов

           и клубы сизого тумана

           и неба белые листы

           Сан-Виктуар пошел войною

           китайской каменной стеною

           на ней качается от зноя

           японской графики сосна

           и глина красная Адама

           и лепет сосен Фукияма

           парят застенчиво и странно

           аркады римской кружева

           Прованса полдень затухал

           в предместьях суверенов Экса

           он нежной белизной дышал

           и каменные пилигримы

           склоняли преданные спины

           струился солнца нимб

           гора вдали рябила бренно

           средь золотых раструбов пенно

           вздымался мраморный Олимп

   
                           
     

***

   
                           
     

           две бережных реторты влаги:

           земля и неба, ночь со днем

           и капли неземной отваги

           летят стремительно до

           ждем

           наполненные серым ды

           ханием минут

           и голубыми островами

           лет

           округло неподвижных

           сначала падают

           потом плывут

           задумчиво обвиснув

           дрожа меж небом и листом

           мерцая сверху светом

           снизу тьмой и

           зеленью бездонной и глухой

           взлетает серо-голубое

           меняется пейзаж минут

   
                           
       

***

     
                           
       

     сбегая молодо с холма

     мелькая сизым небом

     разбрасывая облака

     паденьем смелым

     напролом

     вторгаясь в ветхий бурелом

     роща зеленела

     и мягко

     облака дышали

     амброзией зеленой дали

     округло

     наполняя чашу ущелья

     пленер смягчая на мгновенье

     седые крылья воздымали

     кропили брызгами меня

     анно Домине сего дня

     
                           
       

***

     
                           
       

          антибесные будни

          зеленая вода

          компактно и уютно

          расставлены суда

          и яхты

          форт Карре

          звездою Первозванного

          в оправе серогранной

          на праздничной горе

          сверкают солнце

          море небеса

          встревожено и чутко

          цветные паруса

          настраивают ветер

          на коридорный лад

          то древний антиполис

          средь каменных аркад

          взбирается по небу

          оранжевый фасад

     
                           
     

***

   
                           
     

стрекочущий мотив судьбы

часы из лавки антиквара

то хриплой сухостью скрипит

то всхлипнет то вдруг замолчит

вновь монотонно зазвучит

собьется с ритма все сначала

 

а на другом отлоге гор ребенка плач

и женский гомон

и петуха полудний говор

рассыпанные по холмам

 

два желто-бежевых крыла

замолкли в трепетном покое

и тихие уколы хвои

лениво брошенной к ногам

 

так между небом и землей

таинственный творится сговор

движенье вверх и вниз схожденье

встречают линию скольженья

и замирают в летнем зное

в изнемогающем покое

   
                           
 

***

                           
 

мир алемандского наречья

войди в меня и дай понять

природу ясности двуречья

халдейской веры благодать

отправь по звездам

дай толковник

движенью глаза вопреки

вникни в излучину пророчественного мановения реки

с перстом горы в ночи торчащим

в согласных с гласными созвучьи

французской речи гам певучий

тевтонской пылкости напор

двуречный мир прирейнских гор

ладья ночная среди дня

слои базальта и гранита

граница времени размыта

и только солнечный двойник

Авроры вознесенный лик

зарозовевшись в водоеме

читает из Авроры Беме

                           
     

***

   
                           
     

и время улыбается во сне

позванивают колокольцы

и облака пасутся на сосне

разбрызгивая солнце

и островок в излучинах морщин

мелькает среди волн скорлупкой Ноя

и росчерк ветки надо мною

плывет за облаком

свой соблюдая чин

   
                           
 

***

                           
 

              к загадке гальских снов полупричастна

              Ces nymphes, je les veux perpetuer. Si clair

              в гортанной сухости стрекочущих согласных

              кастальский утоляющий фиал

              в неторопливую округлость звуков

              учусь вносить я сухость стрекозы

              планирующей пассами над буком

              внезапно ставшим сценою грозы

              в тени невзрачного но звонкого фонтана

              проказы фавна и причуды Пана

              разбег Парнаса в силуэтах Ванса

              по верткой тропке праздничных свирелей

              я пробираюсь ритуалом стансов

              среди сиянья ванских акварелей

              где блеск кларизма и оккультный дым

              сливаются под небом голубым

                           
     

***

   
                           
     

зеленым занавесом гор

отгородив от неба землю

я со смирением приемлю

безмолвно ясный уговор

я верю райскому чутью

зеленой щедрости творенья

в безмолвии и песнопеньи

смиренно внемлющих творцу

открытых мудрости небес

доступных роскоши доверья

и разума напор больной

блуждает тщетно средь деревьев

райских, он заблудился в трех соснах

он тщится выскочка презренный

неведая бо что творях

кричит командует надменно

но чутко следуя смычку сосны

ведущей неба тему

гремит оркестр зеленых бренно

согласно без фальшивых гамм

и блеском солнца облачась

раскачивается упоенно

средь облака раструбов пенных

   
                           
       

***

     
                           
       

в се мужественное время дня

когда молчит напрягшись небо

и горы сходят все на небыль

в туманном мареве клубясь

две вечности слились в одну

земная вечность восхожденья

чье каменистое движенье

и мышечное напряженье

вдруг стало облачным скольженьем

превоплотившись на глазах

и потеряв опору снизу

нахлынуло потоком сизым

в прохладу серую и прах

     
                           
     

***

   
             

 

           
     

        окаменелый мир

        коричневый и серо-бежевый

        застыл подъемами крутыми к небу

        мышцею взбугрившейся напрягся

        как Иаков-богоборец

   
                           
   

***

 
                           
   

          клубящиеся кущи леса неба и дождя

          пейзаж прованский с запахом лаванды

          зелеными мечтами и стволами

          спокойно в высоту смотрящими

          в их грезах сине-сизых верх горе

          и в фиолетовых засмотрах в небо

          цветов нарочно незатейливых

          в малиново пронзительном ожоге полдня

          в коричневых и желтых петляньях бабочек

          переносящих в небо

          древесные излучины стволов

          струение деревьев

          сверху вниз

          седые облака текущие на север

          и облик севера влачащие упрямо

          в сей августовский день Прованса

 
                           
     

***

   
                           
     

холодное и долгое движенье

торжественно сникающего дня

желтея происходит воплощенье

дня в ночь сегодня во вчера

и белое чуть розово сниженье

оранжевое в солнечной пыли

лиловые просветы вдохновенья

на холст мазками долгими легли

и задышали волны черного Гудзона

топя нещадно дня убогий остов

   
                           
     

***

   
                   

Я.В.

     
     

не зная воздуха огня и света

безжалостно жестоки дети сей земли

их игры злы их помыслы порочны

глоток о! воздуха

эссенция огня ты яков-ариэль

горящий Божий гнев

в пустыне авраама

ты задохнувшийся

закланный словно зверь

глоток о! воздуха

короткая расправа

ты ангел огненный помилуй и прости

ты задохнувшийся без воздуха

во мраке

мрак перекрывши свет

петлей тебя настиг

змеею жалящий в пяту

замкнувши круг на слабой шее

в потоках света

ты колесо огня

ты лестница иаковлева

ты Иаков

   
                           
   

***

 
                           
   

               лети могучий дух лети

               к нам заглянувший

               по дороге в вечность

               на разговор

               на полчаса

               на миг

               смутивший обморок заброшенного места

               и нас расколдовав

               мы спины распрямив

               глядим с рукой у глаз

               щитком от солнца приглушивши зренье

               лети могучий дух

               взлетай

               смелей

               и да коснется нас

               косое по ветру

               крыла скольженье

 
                           
     

***

   
                           
     

        наплывы боли в сна размывах

        нарывах памяти моей

        трамвай промчался торопливо

        сон в руку снова без людей

        и перст сухой и бес

        пощадный без

        жалостно златую нить рассек

        к ногам усталой Ариадны

        упал размотанный клубок

        в сем мрачном царстве Минотавра

        развязан слабый узелок

   
                           
     

***

   
                           
     

вошел к нам в дом и вышел в сон

тот человек со взглядом серым

сей человек

сей вестник смелый

вошел к нам в дом

и вышел в сон

и мы стоим пред бездной немо

и вопрошаем неумело

свеча вытягивает жало

струится в зале кафедрала

мигает плачет и дрожит

а в центре человек лежит

шотландский шарф на крышке гроба

церковных витражей разводы

ряды скамей молчанье плит

и узкострельчатые своды

сонм праведников сторожит

се человек лежит

   
                           
   

***

 
                           
   

            молочный вечер катит

            катит лаву вод

            река несет

            несет потоки света

            и чешуею солнечной одетый

            ползет гигантский змей

            по городу в обход

            хвостом сметая силуэтов сонм

            ломая линию кольца в изгибе

            он кружится как дервиш в зикре

            октаве угасанья в унисон

            и меркнет гулкое пространство светотеней

            под призрачною роскошью растений

            сгущаясь белизна чернеет

            и солнечный туман погас

            и вечера пророчественный час

            прочерчивает линию покоя

 
                           
     

Монтеверди

   
                           
       

мон со твердью совмещен

волны тьмы и узкий челн

ах! надежды позади

ах! печали впереди

зыбок этой жизни сон

горек этот миг

терпкость ветра

нежность дня

тихая улыбка далей

окрыленные печалью

высота и глубина

вместе небо и земля

пасмурны морщины тьмы

белокуры ласки света

краткие тревоги лета

глухо ропщет Флегетон

рык зимы холодный сон

 

сон со смертью обручен

ласка тьмы убогий челн

гулкие потоки Леты

ах! надежды позади

ах! печали впереди

Эвридика! нет ответа

слабость томная в груди

угасают круги света

замирают звуки Леты

темнотой я одолен

сжалься царь теней Плутон

 

возглас сердца ветер воли

плачущие звуки боли

Персефона! внемли мне

просьба нежными руками

жалость острыми шипами

вздохи памяти во сне

Эвридика!

солнце светит

вьется луг цветами ветер

облака виденье птиц

захлестнул угрюмый Стикс

наплывает мрачный Коцит

гулко Флегетон клокочет

Эвридику ждет Орфей

отпусти нас царь теней!

 

сон любовью освящен

солнцем тихим всходит он!

ах! печали позади

ах! надежды впереди

с тенью нежной Эвридики

словно гибкой повеликой

прочь от вод холодной Леты

двое бродят в пятнах света

свет ликует и поет

Эвридике светлым эхом

песни звонкие прядет

 

света ясные ступени

позади смятенье теней

счастья двойственные блики

тень безмолвна и безлика

ни дыханья ни движенья

в царстве легкого скольженья

выше и вперед скорей

из владения теней

но со мной ли Эвридика?

ах Орфей!

лишь легкий крик

и слабый стон

краток этой жизни сон

горек этот миг

 

область сердца вечный спор

всплесков боли волхованье

радость боли угасанья

безраздельному страданью

нарастающий укор

сердца долгая обида

на владения Аида

где средь сумрачных теней

Эвридики скорбны пени

где на гибельной ступени

обернувшись в нетерпеньи

замер в ужасе Орфей

 

область света вечный хор

восхищенного молчанья

восходящие касанья

островерхой тверди гор

память призрачных скольжений

область странных приближений

узнаваний и скольжений

срывов недовоплощений

бесконечных восхождений

в неба сумрачный простор

Диониса с Аполлоном

незакончившийся спор

 

головой плывущей в Лете

головой поющей небу

Феба

с Лирой в праздничном созвездьи

Муз

вечное вращенье света

перекладинами рук

влекомых в Лесбос

в водах Хебруса

в Лебетр

у подножья Олимпа

златоуст

 

сон любовью освящен

сон со смертью обручен

область сердца тихий стон

область света вечный мон

мон со твердью совмещен

мон сон тверди

Монтеверди

тверди сон

 

     
                         
                   Имя Виктории Андреевой ассоциируется с двуязычным журналом "Гнозис", с "Антологией современной американской и русской литературы, графики и живописи", со статьями о современной русской и западной литературе, со стихами, прозой, переводами современных западных поэтов. Её эстетическая и поэтическая позиции вполне артикулированы. Это - метареализм, творческий прорыв в область трансцендентного. В своих стихах она прекрасно демонстрирует умение заглянуть за пределы явленного и передать это в своих прозрачных, "настроенных по ветру снов" стихах. Виктория Андреева - поэт искушённый и ненавязчивый. Ей присущи собранность, такт и рефлексия. Культурно освоенное пространство её стиха органично впускает диссонанс, перебои дыхания и ритма модернизма. Она - поэт глубоко индивидуальный. Её стихи не спутаешь ни с чьими другими "лица необщим выраженьем". Её называют герметическим поэтом, хотя на первый взгляд они и могут показаться обманчиво доступными. И в этом смысле они очень московские. Она была не громким, но полноправным участником московского литературного подполья, будучи дружески или опосредованно, через друзей, связанной со многими литературными активистами того легендарного периода. Она была одной из первых, кто заявил о существовании нового поэтического пространства. Её статья о московской и питерской поэзии "В малом круге поэзии" была опубликована в нью-йоркском "Новом русском слове" уже в 1978 году. Имена Станислава Красовицкого, Леонида Аронзона, Генриха Худякова, Анри Волохонского прозвучали в ней с полным уважением, которого достойны эти поэты.
вернуться на страницу поэтов на главную              

в начало



Сайт управляется системой uCoz